За что судят журналистов: кейсы с «Медиамастерской»

Журналистам нередко угрожают судебными исками, и часть таких дел доходит до разбирательств. На «Медиамастерской» в Иркутске 28 августа заместитель руководителя юридического отдела «Шкулев Холдинг» Анна Шилина рассказала, в каких случаях суд поддерживает истца, а когда редакции удаётся отстоять свою позицию.

Один из частых поводов для исков — неточное цитирование. В холдинге был случай с директором бюджетного учреждения Забайкалья, которая выписывала премии родственникам и подселила сотрудника в квартиру сына. Заголовок материала отражал эти факты, а статья на 90% основывалась на постановлении прокурорской проверки.

«Директор обиделась, пошла в суд и даже ходатайствовала о назначении экспертизы. На мой взгляд, она была не нужна, но суд ходатайство удовлетворил. В итоге процесс был долгим и муторным, но она проиграла, потому что мы очень точно процитировали прокурорскую проверку», — поделилась Анна Шилина.

Источники информации — ключевой элемент журналистской работы. Закон о СМИ разрешает не раскрывать анонимный источник, но только по запросу суда в рамках рассматриваемого дела. Если источник исчезает, это может стать основанием для взыскания ущерба с редакции.

«Один из материалов в Новосибирске был посвящён сносу незаконных кафе мигрантов. Одно из них, по информации источника, принадлежало родственникам террориста из „Коркуса“. В материале указали фамилию предпринимателя. Фамилия нерусская, но действительно совпала с фамилией одного из террористов „Коркуса“. Более того, это кафе было довольно известно в Новосибирске. А предпринимателей с такой фамилией — около 30», — рассказала юрист.

К моменту суда журналист уволился, и восстановить источник не удалось. Суд признал сведения не соответствующими действительности. «Не имея реального источника, мы не смогли доказать правдивость факта. Фактически указали на него безосновательно. Поэтому мы проиграли и сразу выплатили компенсацию. Суд учёл специфику мусульманской традиции, где семейственность важна», — пояснила Шилина.

При подаче иска важно опираться на факты, а не на стиль автора. Содержание важнее формулировок. Например, был иск от потребительского кооператива, который требовал признать ложной фразу «Но если рассматривать её как часть большой схемы, коей она на самом деле и является, то уши, вытянутые из шляпы агрессивным сетевым маркетингом и политикой, чем больше, тем лучше, видно издалека».

«В первой инстанции мы проиграли: было постановление об удалении информации. Но затем дело вернулось на новое рассмотрение, и суд решил, что это лингвистический экзерсис журналиста, допустимый и согласующийся с общей информацией», — добавила Анна.

Журналистов часто пугают исками за разглашение персональных данных. Многие считают, что нельзя фотографировать автомобиль или упоминать имя без согласия. Однако, по словам Шилиной, автомобиль (номер, марка, цвет) не относится к персональным данным, а съёмка на улице, без проникновения в гараж, законна. Само по себе имя тоже не является персональными данными.

Был случай с человеком, который, скрываясь от приставов и не выплачивая компенсацию за ДТП, сменил имя с Василия на Владлена. Редакция опубликовала эту историю, и Владлен подал иск. «Он утверждал: „Меня все знают, мало кто меняет имя с Василия на Владлена, вы меня опорочили, написали, что я скрывался от приставов. Теперь меня нашли из-за вас“», — рассказала юрист. Суд выиграла редакция: в материале не было других идентифицирующих сведений, а публикация напоминала о необходимости платить по долгам.

Иногда герои публикаций возмущаются после выхода статей: «Я думал, материал будет другой. Зачем вы это написали? Удалите!» Или: «Я разговаривала с ней как с человеком, а не как с журналистом». Анна Шилина привела пример: женщина после интервью об ЭКО и материнстве пожаловалась в суд, но дело дальше апелляции не пошло.

Материал рассказывал о женщине, которая в 42 года сделала ЭКО и воспитывает троих детей, включая подростка 15–16 лет. «Это было подробное интервью, просто про жизнь человека. Я прочитала его так: „Хочешь детей — нет препятствий“. Женщина выглядела прекрасно — хорошо для своих шестидесяти. Она рассказывала о сыне. А потом приходила в суд и говорила, что разговаривала с журналисткой не как с журналисткой, а как с человеком», — поделилась юрист.

Порой иски подают из-за негативных комментариев под материалами. Случаев, когда пытались засудить самих комментаторов, нет, и выиграть такое дело вряд ли возможно, считает Шилина.

ФАС следит, чтобы редакционные материалы не маскировались под рекламу. Например, новость о новом ЖК или ресторане может быть воспринята как скрытая реклама. «Была история с пивом: в известном новосибирском заведении появилось зелёное пиво (с отсылкой к „Рику и Морти“) за 150 рублей. Журналист хотел поделиться находкой, но ФАС расценила материал как скрытую рекламу. Итог — штраф в 100 000 рублей», — отметила Анна.

Роскомнадзор также следит за соблюдением закона. Свобода СМИ не должна превращаться в злоупотребление. Журналисты часто забывают проверять пользовательский контент, например, видео с места происшествия, где может звучать нецензурная брань. Ответственность несут и учредитель, и главный редактор.

«Был курьёзный случай: мы опубликовали видео из самолёта, не прослушав его. На суде я пыталась убедить судью, что там звучало созвучное слово, а не мат. Судья усмехнулась, включила запись на полную громкость и спросила секретаря и помощника, что они слышат. Коллеги подтвердили наличие нецензурного слова. Мне оставалось только ретироваться», — заключила Шилина.

«Медиамастерская» — совместный проект IRCITY.RU и Shkulev Holding для бизнеса, власти и медиасферы. В 2026 году она пройдёт в четвёртый раз, партнёром выступит «Эн+» — российский энерго-металлургический холдинг.